Легендарный полярник

Категория: Военная лирика

Иван Дмитриевич Папанин родился в Севастополе 26 ноября 1894 года. В 15-летнем возрасте он стал учеником токаря во флотских механические мастерских. В 1915 году его призвали на военную службу, и Папанин стал матросом Черноморского флота.
В ноябре 1917 года он вступил в Красную гвардию. Впоследствии был участником партизанского движения в Крыму.
В 1931 году И. Д. Папанин направляется в Арктику. С 1939 года работает начальником Главсевморпути.
И. Д. Папанин — один из инициаторов и организаторов в 1955 году первой советской научной экспедиции в Антарктику.
За заслуги перед Советским государством И. Д.
Папанин дважды удостоен высокого звания Героя Советского Союза.

Это было время широкого освоения Северного морского пути, очень важного для экономического развития нашей Родины. А для этого следовало получить точные данные о состоянии льдов, погоде и условиях жизни в бассейне Ледовитого океана. 11 вот на ледяных полях высадилась группа научных работников — радист 3. Т. Кренкель, гидробиолог П. П, Ширшов, астроном и магнитолог Е. К. Федоров. Начальником дрейфующей станции был назначен И. Д. Папанин, человек, наиболее подходящий для этой должности.
В Главсевморпути И. Д. Папанин заявил:
— Разрешите мне дрейфовать на льдине. Работу выполню. Никакие опасности и трудности меня не испугают.
Словам этого закаленного человека можно было верить. Его суровое детство, служба в царском флоте, боевая школа гражданской войны говорили, что он многое испытал еще в молодости. Но это были, так сказать, анкетные данные. Они не выражали всего, на что был способен Иван Дмитриевич,— его смелости, воли к достижению цели, неутомимости, хладнокровия. Во время борьбы за Советскую власть с какой только
о контрреволюционной нечистью ему не приходилось бороться! Панин дважды высаживался в тылу Врангеля. А когда понадобилось, переправился из захваченного белогвардейцами Крыма через Черное море в Турцию, оттуда добрался до Советской России и доставил М.В. Фрунзе донесение крымских партизан. За подвиги в эти годы Иван Дмитриечив награжден орденом Красного Знамени.
И вот - Арктика.
Предстояло поселиться на дрейфующей льдине, под которой несколько тысяч метров воды. Все снаряжение, запасы продовольствия, аппаратура вместе с людьми не должны превышать девяти тонн: столько могли поднять четыре самолета, предназначенные для доставки зимовщиков на полюс.
Забегая вперед, скажем, что вторая экспедиция взяла с собой более ста тонн груза. Но ведь она была второй, а эта — первой...
Прежде чем высадиться на льдине, научные работники прошли серьезную подготовку. Под Москвой на снежном поле поселились в палатке, словно среди ледяных торосов. Там проверили все снаряжение. Весь 1936 год, год подготовки, изучали астрономию, штурманское дело, радио и даже кулинарию.
Базу для вылета готовили на острове Рудольфа — ближайшей к полюсуземле. Здесь возник поселок, прекрасный — с точки зрения северных условий — аэродром. Но из-за плохой погоды целый месяц невозможно было взлететь. К тому же пилоты требовали снять с самолетов все, без чего можно обойтись. Папанин упорствовал:
— Как хотите, а у меня только самое необходимое.
Все же груз уменьшили до восьми с четвертью тонн.
Наконец наступил день 21 мая 1937 года, когда станция «Северный полюс» начала свое существование. Высадившись, первым долгом пересчитали привезенное. Его оказалось более десяти тонн.
— Как так получилось? — спросили Ивана Дмитриевича.
— Я и сам не знаю, — хитро улыбаясь, развел он руками. — Но лишнего, кажется, ничего не взяли. В хозяйстве всё пригодится.
— На полюсе, — рассказывал участник перелета Герой Советского Союза М.В. Водопьянов, — Иван Дмитриевич устроился уютно и с комфортом. Чего только у него не было! Пишущая машинка, шахматы, бритвы, книги, кастрюли, оружие, меха, мануфактура от грубой ткани до тончайшего шелка, клипер-боты, нарты, стулья и тысячи других предметов. Папанин захватил с собой даже почтовый штемпель.
— Моя канцелярия должна работать по форме,— шутил он, штемпелюя все письма, которые увозились самолётами на Большую землю.
Наступила зимовка. Папанин с первых дней по-хозяйски поддерживал в пoceлке порядок. Еще тогда, когда в нем находились летчики, он по утрам осматривал всю территорию станции и ворчал шутливо-серьезно:
— Опять разных банок, окурков,старых пакетов понакидали. Полюс засоряете...
Научной работе зимовщики отдавали все силы и время. Работали по 15 — 19 часов. «Жаль, что день короток, — записал иван Дмитриевич 28 июня. — Я так сильно измотался, что не смог даже вчера сделать запись в дневнике».
В теплые дни, когда температура поднималась, снег таял, вода собиралась в большие глубокие лужи, снеговые домики буквально исчезали на глазах. Зимовщики неделями не могли сменить мокрую одежду. Зимой было еще хуже. Наступили жестокие морозы, домики станции окружила беспросветная тьма полярной ночи.
— Ой, как не хотелось иногда вылезать из теплого спального мешка, — вспоминал Иван Дмитриевич, — и идти в пургу, мороз и снежную свистопляску к метеорологической площадке для того, чтобы записать скорость ветра, тут же валившего с ног, температуру воздуха, обжигавшего лицо, показания барометрических приборов. Как тяжело было, едва уснув, прерывать сон для астрономических наблюдений. Сколько напряжения воли требовалось для того, чтобы точно, по установленному плану, вести гидрологические исследования, требовавшие непрерывной круглосуточной работы всей четверки. Но мы это делали, ибо для этой работы были посланы на северный полюс, ибо знали, что за нашей работой следит вся страна, обмануть доверие которой было для нас равносильно самоубийству. Железным правилом для каждого зимовщика было выполнение плана намеченных наблюдений.Каждый старался сделать все, что было в его силах, и по возможности (как говорил Кренкель) даже немного больше.
Очень скоро стало ясно, что условия жизни на льду требуют некоторого изменения плана работ. Дрейфующей станции постоянно угрожало сжатие льдов и появление трещин. Того и гляди могла произойти катастрофа. Вот почему зимовщики спешили по возможности скорее провести основные исследовательские работы и по инициативе Ивана Дмитриевича увеличили и без того обширный план исследований.

ЕЩЁ БОЛЬШЕ МОДОВ